- Аннушка, подай мне молоток и выбери подходящий гвоздь — не слишком толстый, но достаточно длинный.

- Да, сейчас.

Страх лопнул, как мыльный пузырь. Вместо него пришла растерянность. Аннушка не могла понять, почему она так боялась увидеть то, что было изображено на картине, почему строила нелепые догадки и тряслась, как осиновый лист на ветру. А тишину спальни, тем временем нарушил громкий стук молотка.

- Ну как?

Женщина и девочка стояли рядом, рассматривая занявшую свое место картину.

- Спасибо, тетушка, вы просто прелесть! — привычным движением Аннушка чмокнула тетку в щеку. — Она замечательно здесь смотрится!

- И больше никаких дамских романов! Поверь, Аннушка, я хочу тебе только добра, — бросив последний взгляд на картину, Александра Георгиевна величавой походкой вышла из комнаты.

Подумав, что ей все же следовало завесить окно, Аннушка отвернулась к стене, натянула на голову одеяло. Свет фонаря пронизывал всю комнату насквозь, не позволяя расслабиться. Впрочем, поводов для бессонницы было и так достаточно — девочка раздумывала о предстоящем походе в школу, где ее ждали насмешки и издевательства несносной Кристины, вспоминала свои нелепые страхи, связанные с появлением картины, гадала, чем могли окончиться приключения героини конфискованного тетушкой романа. А еще Аннушку раздражал непонятный звук — очень тихий, почти на гране слышимости, монотонный и назойливый. Наверное, это поскрипывали стоявшие под окном качели. Такое объяснение вполне удовлетворило девочку, но потом ее стал тревожить вопрос, кто именно раскачивался на них в такую позднюю пору?